«Достучаться до небес»: психоанализ фильма

В «Достучаться до небес» желание увидеть море возникает в больничной кухне, среди алкоголя, растерянности и разговора двух почти незнакомых людей. Руди признаётся, что никогда там не был. Для Мартина это становится достаточным основанием отправиться в дорогу. Желание, которое прежде можно было отложить на следующий отпуск, вдруг получает адрес и спутника. Именно с этого маленького признания начинается самая важная часть фильма.

Томас Ян снял картину, вышедшую в 1997 году, как криминальную комедию и дорожную историю. Мартина Бреста играет Тиль Швайгер, Руди Вурлитцера — Ян Йозеф Лиферс. Дальше будут спойлеры, включая финал. Посмотрим на происходящее через психоаналитическую и экзистенциальную оптику: что герои делают со страхом, зачем нуждаются друг в друге и почему море оказывается важнее денег. Это чтение фильма, а не постановка диагнозов его персонажам.

Известие о неизлечимой болезни разрушает привычный способ договариваться с собой. Обычно между желанием и действием можно поставить множество условий: сначала заработать, закончить работу, разобраться с делами. Эти условия бывают вполне разумными. Но иногда за ними незаметно проходит жизнь, а человек уже не помнит, когда сам решил всё время ждать.

В больнице Мартин и Руди теряют возможность бесконечно переносить решение. Вместе с ужасом появляется неожиданная ясность: Руди хочет увидеть море. Фильм не доказывает, что тяжёлая болезнь полезна или нужна для пробуждения. Он обостряет знакомое противоречие: мы знаем о конечности жизни, но организуем дни так, будто самое личное всегда можно отложить.

Герои крадут автомобиль, оказываются втянуты в историю с чужими деньгами и всё дальше уходят от больничного порядка. В этой стремительности есть удовольствие: люди, которых только что определили через диагноз и прогноз, снова принимают решения. У них появляется маршрут, они могут спорить, требовать, нарушать и добиваться.

У этой энергии есть и другая сторона. Пока вокруг погони и опасность, труднее остановиться и почувствовать, насколько страшно происходящее. В психоаналитическом чтении бурную активность можно рассматривать как защиту от беспомощности: переживание переводится в действие быстрее, чем его удаётся осмыслить. Такую возможность показывает сама форма фильма — почти непрерывное движение между эпизодами. Однако по одной рискованной выходке нельзя установить ни бессознательный мотив, ни расстройство.

Поэтому побег одновременно возвращает героям инициативу и помогает не оставаться наедине с ужасом. Криминальная комедия позволяет нам разделить эту фантазию освобождения. Вне экрана чужая безопасность и последствия поступков никуда не исчезают. Почувствовать свою жизнь можно и без того, чтобы подвергать риску жизнь другого.

Мартин чаще задаёт темп, Руди заметнее сомневается. Их легко превратить в пару «смелый и робкий», но тогда исчезнет то, ради чего стоит наблюдать за ними дальше. Руди приносит в путешествие собственное желание. Мартин подхватывает его и помогает придать ему форму. В ответ он получает человека, рядом с которым его дерзость становится частью общей истории.

На языке отношений это можно назвать взаимной опорой. Человек рядом не способен отменить диагноз, зато может выслушать, выдержать паузу, разделить смешной эпизод и остаться свидетелем твоего присутствия. Герои постепенно становятся друг для друга больше, чем случайными соседями по больничной палате. У каждого появляется тот, кому важно, доберётся ли он до моря.

Дружба здесь не исцеляет тело и не делает страх ненастоящим. Она меняет способ проживать оставшееся время. В этом её убедительность: обещания спасения нет, а близость всё равно имеет значение.

Зритель смеётся над нелепыми преследователями, случайностями и несоразмерностью происходящего. Благодаря этому фильм даёт подойти к теме, которую иначе хотелось бы немедленно закрыть. Смех на некоторое время позволяет выдерживать соседство со смертью, не сводя героев к страданию.

Важен предмет этого смеха. Иногда шутка помогает двум людям остаться в контакте; иногда она торопится прервать разговор, в котором становится больно. После неё можно почувствовать облегчение и возможность говорить дальше, а можно — одиночество и запрет на серьёзность. Чёрный юмор сам по себе не свидетельствует о бесчувствии. В фильме стоит следить, остаётся ли за бравадой место для уязвимости.

Среди денег, машин и преследований море выделяется своей простотой. Его невозможно присвоить так же, как чемодан, и незачем показывать кому-то как доказательство успеха. Для Руди встреча с ним имеет ценность ещё до любых объяснений. Ему хочется оказаться там и увидеть самому.

В символическом чтении берег становится границей знакомого мира. Дальше нет расписанного маршрута и удобного ответа, который устранил бы неизвестность. Но море может оставаться и буквальным морем: желанным местом, до которого человек наконец добрался. Символ не обязан поглощать конкретное удовольствие от воды, воздуха и присутствия друга.

Этот поворот особенно заметен после шумной дороги. Всё время требовалось куда-то успеть, кого-то обойти, что-то придумать. На берегу становится возможно просто находиться рядом. Событие уже произошло, и ему не нужен следующий уровень.

Когда герои добираются до моря, Мартин падает на песок. Руди остаётся рядом. Не стоит дописывать к этому кадру смерть обоих: фильм не показывает одинаковую завершённую судьбу каждого. Его финальная сила именно в соседстве осуществлённого желания и потери, которую осуществление не способно исправить.

Море не становится наградой за правильное отношение к смерти. Мартин не получает бессмертия за смелость, а Руди не освобождается от горя благодаря путешествию. При этом их дорога не обесценивается. То, что однажды заканчивается, может быть настоящим и важным уже сейчас.

В книге «Экзистенциальная психотерапия» Ирвин Ялом рассматривает смерть, свободу, изоляцию и отсутствие заранее данного смысла. Эта оптика помогает увидеть напряжение финала: знание о конце остаётся, а отношение и выбор всё ещё возможны. Психоаналитическая часть разбора касается того, как герои защищаются от переживания; экзистенциальная — того, как они живут перед лицом ограничения.

Не обязательно превращать фильм в требование срочно изменить всю жизнь. Можно записать одно желание, которое постоянно откладывается, и попробовать понять причины. Возможно, сейчас действительно нет денег, сил или безопасных условий. Возможно, удерживает ожидание разрешения: будто отдых, близость или удовольствие допустимы только после завершения всех обязанностей.

Для записи подойдёт обычная тетрадь или дневник эмоций EQ. Полезно разделить: чего я хочу; что чувствую, когда признаю это желание; какой небольшой шаг доступен без ущерба себе и другим. Иногда таким шагом будет разговор с другом, свободный вечер или конкретная дата поездки. Иногда — признание, что сейчас нужна помощь.

После «Достучаться до небес» остаётся вопрос о том, кому мы можем сказать своё простое желание всерьёз. В начале Руди ещё не видел моря. Но рядом оказался человек, который услышал его признание и сделал его частью общей дороги. Для разговора о близости это, возможно, важнее любой эффектной погони.

Когда рядом со страхом возникает гнев, полезно присмотреться, что именно хочется сделать: защитить себя, вернуть влияние на ситуацию или немедленно избавиться от бессилия. Для дальнейшей письменной работы можно взять книгу-практикум Дмитрия Телушко «Гнев. От огня к выбору» в твёрдом переплёте. Наблюдать за своей реакцией и искать способ выразить её без вреда — доступное продолжение этой темы после просмотра.

Сведения о постановке, актёрах и завязке: filmportal.de, Немецкий институт кино. Психологические трактовки сцен в статье — авторское чтение, а не заявленный замысел режиссёра. Постер и кадр приведены для разбора фильма; источники указаны в подписях.