Как поддержать подростка в учебе: понять причину трудностей, постепенно передавать ответственность и договариваться без ежедневных ссор.
Материал носит информационный и образовательный характер и не является медицинской, психологической или психотерапевтической консультацией. Если вы переживаете острое психологическое состояние или нуждаетесь в профессиональной поддержке, обратитесь к врачу, психологу, психотерапевту или в кризисную службу.
Вечером мама открывает электронный дневник и видит два невыполненных задания. Сын сидит в наушниках: у него игра, друзья в голосовом чате и договоренность закончить партию. Она уже напоминала об уроках после школы, потом перед ужином, а теперь чувствует, что спокойно спросить в третий раз не получится.
— Ты когда собираешься учиться?
— Сейчас, я закончу.
— Твое «сейчас» длится уже два часа.
Через несколько минут разговор переходит от сегодняшней математики до поступления, будущей работы и того, что «с таким отношением ты ничего не добьешься». Сын снимает наушники, но до тетради так и не доходит. Теперь они спорят о тоне, телефоне и праве решать самому.
В требовании «Сядь и сделай уроки» постепенно собирается все, что беспокоит маму. Она уже говорит о будущем сына, а он всё ещё отвечает на вопрос, когда закончит игру.
Мама хочет, чтобы сын выполнил домашнее задание, научился ответственности, не потерял возможностей и впоследствии мог обеспечивать себя. Сын в этот момент хочет доиграть, остаться со своими друзьями и избежать неприятной беседы. Их временные горизонты очень разные. Для мамы сегодняшнее невыполненное упражнение уже связано с будущим поступлением. Для него поступление пока далеко, а партия закончится через десять минут.
Отсюда и вопрос: как сделать так, чтобы обучение стало нужным самому подростку?
Мотивация «до» и мотивация «от»
Для повседневной беседы полезно различать два направления мотивации: движение к желаемому и избегание нежелательного. Это практическое упрощение, за которым стоят разные причины человеческих поступков.
Мотивация «до» появляется, когда человек видит результат, который имеет для него значение. «Я хочу поступить на психологию, поэтому мне нужно выяснить условия поступления и подготовиться к экзаменам». Или: «Мне интересно создавать игры, и я хочу понять, как работает программирование».
Иногда захватывает сам процесс: решить сложную задачу, найти объяснение странному явлению, прочитать историю другой эпохи. Интерес к предмету и желание получить определенный результат могут сочетаться. В то же время даже в деле, которое нравится, есть скучные темы и задания, к которым приходится возвращаться несколько раз.
Мотивация «от» тоже знакома: сделать задание, чтобы избежать плохой оценки, ссоры или ограничения развлечений. Она иногда помогает выполнить конкретное обязательство. Однако выполненный под угрозой урок еще мало говорит о том, понял ли подросток материал и взял ли ответственность за следующее задание.
Деление «до / от» не тождественно делению на внутреннюю и внешнюю мотивацию. Учиться ради поступления — это ориентироваться на результат вне самого занятия, хотя цель может быть вполне личной. В теории самодетерминации различают удовольствие от деятельности и разные формы внешней мотивации, в том числе те, при которых человек лично принимает ценность того, что делает. Для обучения имеет значение, насколько ученик ощущает свое участие в выборе, способность справиться и поддержку отношений. Раян и Деси, 2020.
В практике я бы спросил: что именно сейчас побуждает ребенка учиться и достаточно ли этого, чтобы он мог действовать без постоянного подталкивания?
«Пока это нужно только мне»
В этой родительской фразе много усталости. Мама помнит о контрольной, ищет репетитора, проверяет задания, пишет учителю и договаривается о пересдаче. Подросток может уже привыкнуть, что обучение организуют вокруг него, а его участие начинается после очередного напоминания.
Такое положение иногда складывается постепенно. Сначала взрослый помог первокласснику собрать портфель. Потом следил, чтобы тот записал домашнее задание. Через несколько лет ребенок подрос, а распределение обязанностей почти не изменилось. Родители продолжают держать в голове весь учебный процесс и одновременно ждут, что подросток сам станет его организатором.
Я бы посмотрел, кто сейчас замечает проблему, кто составляет план и кто договаривается о ее решении. Мама первой видит невыполненную работу, сама пишет учителю и напоминает о новом сроке. Сыну остается выполнить уже организованное за него задание. В таком распределении ему почти негде практиковать самостоятельность.
Если ответ всегда «мама», передавать ответственность придется конкретными действиями. Например, сын сам пересматривает список заданий и записывает, что нужно сделать. Мама помогает оценить время, если он просит, а вечером они коротко сверяют договоренность. Следующий шаг — он сам задает вопрос учителю, когда не понимает тему.
Объем поддержки может меняться. Самостоятельность формируется неравномерно: подросток способен часами разбираться в настройках игры и одновременно теряться перед списком из шести школьных заданий. Во второй ситуации может понадобиться обучение планированию.
Почему разговоры о будущем часто не срабатывают
В двенадцать или четырнадцать лет профессия и поступление могут оставаться достаточно абстрактными. Подросток соглашается, что образование нужно, но это согласие еще не объясняет ему, ради чего сегодня отложить телефон и сесть над заданием.
Фраза «Потом поблагодаришь» описывает будущее глазами взрослого. Ребенку может быть трудно связать его со своей нынешней жизнью. Особенно если разговор начинается после ссоры и звучит как еще один аргумент в пользу немедленного послушания.
Поэтому я бы искал более близкие связи. Английский может понадобиться для общения в международном сообществе, чтения инструкций или просмотра материалов, которые еще не переведены. Математика может понадобиться в небольшом проекте, где нужно посчитать расходы, проценты или вероятности. Умение писать — чтобы понятно объяснить свою идею и получить ответ.
При этом искусственное объяснение пользы каждого параграфа вряд ли убедит. Часть школьных тем станет понятнее позже, а часть действительно не будет иметь прямого применения в выбранной профессии. Об этом можно говорить честно. Образование дает общую подготовку, помогает пробовать разные вещи и оставляет больше возможностей, пока собственные интересы еще меняются.
Собственная цель может многое изменить
Мой сын выбрал психологию и поступил на это направление. Для меня в этой теме существенен именно вопрос собственного выбора: что хочет делать ребенок, что его интересует и с чем он готов связать свое обучение.
Когда появляется такой интерес, разговор об образовании становится конкретнее. Можно посмотреть, чему учат на выбранном направлении, какие требования к поступлению, что нужно подготовить. Подросток получает возможность связать свои сегодняшние усилия с будущим, которое его привлекает.
К собственному выбору приходят через знакомство с разными занятиями, попытки и изменение интересов. Кому-то уже интересна определенная профессия, кто-то пока лишь приглядывается. Если после каждого увлечения спрашивать «И как ты на этом зарабатывать будешь?», исследование собственных интересов быстро начинает напоминать проверку на профессиональную пригодность.
Иногда ближайшая цель значительно скромнее: понять дроби, перестать теряться на уроке, самостоятельно подготовить презентацию или завершить небольшой проект. Такие результаты уже дают опыт собственного усилия и могут быть более актуальными, чем разговор об университете через несколько лет.
Разговор, в котором можно услышать ответ
На следующий день мама решает поговорить с сыном, когда он уже пообедал и никто не торопится. Она начинает с того, что видит:
— В последнее время мы почти каждый вечер ссоримся из-за уроков. Я много напоминаю, ты сердишься, а часть заданий все равно остается. Хочу понять, где тебе труднее всего.
— Они просто скучные.
На этом ответе легко остановиться: «В жизни много скучного». Однако слово «скучно» еще мало что объясняет. Под ним может быть и настоящее отсутствие интереса, и непонятное задание, и усталость, и нежелание признавать, что отстал.
— Какой предмет больше откладываешь?
— Математику.
— Что происходит, когда открываешь задание?
— Я не понимаю, с чего начать. Потом смотрю ответ.
Теперь у мамы есть конкретный вопрос: на каком месте сын перестает понимать математику? Она может попросить его показать задание и посмотреть, где нужно объяснение. В другой беседе выяснится, что подросток откладывает уроки из-за конфликта в классе, перегрузки или постоянных сообщений от друзей. От ответа зависит, какая помощь будет уместна.
С каждым ребенком в семье стоит разговаривать отдельно. Одинаковые оценки и внешне похожее поведение могут иметь разные причины. Сравнение с братом или сестрой обычно добавляет еще одну тему для спора и мало помогает понять конкретную сложность.
Когда за «не хочу» стоит «не получается»
Прежде чем усиливать требования, я бы проверил, доступно ли ребенку именно задание. Если он пропустил важную тему, новый материал может выглядеть как набор действий без понятной логики. Ежедневное требование «займайся больше» тогда увеличивает время перед тетрадкой, но не обязательно устраняет пробел.
Полезно попросить показать конкретный момент: «До какого шага ты понимаешь, что делать?» Если сложность повторяется, можно обсудить ее с учителем и найти способ вернуться к нужной основе. Помощь должна быть посильной для семьи; дополнительные занятия уместны тогда, когда понятно, какую проблему они решают.
Отдельно стоит пересмотреть нагрузку. Школа, дорога, кружки, подготовка, домашние обязанности и недостаток отдыха могут оставлять очень мало сил. Для подростков 13–17 лет CDC приводит рекомендацию спать 8–10 часов в сутки; достаточный сон также поддерживает внимание и память. CDC: о сне.
В наших условиях к этому могут добавляться тревоги, перерывы в занятиях, переезды и непредсказуемость дня. План, который казался реалистичным в более спокойный период, стоит пересматривать с учетом того, как семья живет сейчас.
Бывает и так, что учеба ухудшается вместе с общим самочувствием. Если в течение нескольких недель сохраняются подавленность, сильная тревога, выраженная усталость, отстранение от друзей или исчезновение интереса к привычным занятиям и это мешает повседневной жизни, целесообразно обратиться к семейному врачу или специалисту по психическому здоровью детей и подростков. При опасном поведении или высказываниях о самоповреждении помощь нужна немедленно. NIMH: когда ребенку может понадобиться помощь.
Когда сложно выдержать собственную ошибку
Девочка долго сидит над письменной работой, много раз переписывает начало, а потом вообще не сдаёт её. Со стороны это может выглядеть как безразличие. В разговоре выясняется, что она боится получить посредственную оценку после того, как старалась.
Для такого подростка требование «покажи, на что ты способна» может усиливать напряжение. Стоит разобраться, есть ли в семье место для неудачной попытки. Что происходит после плохой оценки: можно обсудить ошибку и исправить её или девочке приходится защищать свою ценность?
Помочь может конкретная договоренность: сначала написать черновик, потом проверить два главных критерия и сдать работу вовремя. Цель на этом этапе — завершение посильного задания. После этого уже можно разбирать, как улучшить результат.
И с фразой «Он может больше» я тоже был бы осторожен. Родители часто видят способности, но не все затраты, которых требует их реализация. Лучше опираться на наблюдаемые вещи: что ребенок уже умеет, на каком этапе останавливается, какая помощь меняет ситуацию.
Как передавать ответственность и оставаться рядом
Резкий переход от ежедневного контроля к «теперь всё сам» может оставить подростка с требованием, для которого у него еще недостаточно навыков. Я бы начинал с небольшой области, где можно понятно разделить участие.
Например, на этой неделе сын сам составляет список заданий по математике, выбирает время и отмечает непонятные места. Мама помогает проверить, реалистичен ли план, и поддерживает поиск объяснения. Она не выполняет задание вместо него и не напоминает каждые десять минут. В назначенное время они смотрят, что получилось.
Если работа не сделана, можно спросить: «Что помешало и что ты предлагаешь изменить завтра?» Ответ «забыл» тоже требует конкретного продолжения: записи, напоминания в календаре или привязки к привычному событию.
Доделать и сдать пропущенное задание — посильная ответственность подростка. В ситуациях буллинга, унижения, опасности или выраженного ухудшения состояния нужно активное участие взрослого.
Какие правила могут помочь
В семье вполне могут быть внешние рамки: определенное время для учебы, место без лишних отвлекающих факторов, договоренности об играх и ночном использовании телефона. Они должны быть известны заранее и учитывать реальную нагрузку и потребность в отдыхе.
Фраза «Сначала все уроки, потом жизнь» иногда означает, что вечер не имеет предсказуемого завершения. Более конкретная договоренность может звучать так: после школы есть время поесть и отдохнуть, далее — два рабочих отрезка с перерывом, а затем свободное время. Если задания регулярно не вмещаются, семья пересматривает план и выясняет причину.
Последствия нарушения тоже стоит обсудить до конфликта. Например, если ночная игра систематически сокращает сон, можно договориться о времени выключения компьютера и месте для зарядки телефона. Ограничения должны оставлять доступ к необходимым учебным материалам и безопасной связи.
Базовые потребности, унижения и угрозы лишить любви не должны становиться инструментами влияния. А право на отдых не должно зависеть от идеальных оценок.
Что делать с телефоном и играми
Телефон легко отвлекает от учебы: сообщения поступают именно тогда, когда нужно удержать мысль и разобраться с заданием. В то же время в телефоне подросток общается с друзьями, следит за тем, что его интересует, создает что-то свое. Если взрослый называет весь этот опыт бессмысленным, договариваться об ограничениях становится сложнее.
Мама уточняет, сколько длится партия и когда сын готов начать задание. Они договариваются, что перед учебным отрезком он не запускает новую игру, которая требует сорока минут без перерыва. Телефон на время работы лежит не на столе, а необходимые материалы открыты на компьютере.
Взрослому тоже стоит посмотреть на свои привычки. Требование убрать телефон легче воспринимается, когда семейный ужин и разговор действительно происходят без экранов с обеих сторон.
Про деньги за оценки я бы размышлял отдельно. Вознаграждение может стать заметным стимулом, но стоит проверить, какое поведение оно фактически поощряет: понимание темы, старание или получение нужной цифры любым доступным способом. Если семья использует поощрения, их условия должны быть понятными и выполнимыми, без постоянного повышения ставки.
Оценки и умение учиться
Я бы смотрел на то, как ребенок учится: понимает ли материал, пытается разобраться с трудным, доводит работу до завершения. Несколько средних оценок при в целом хорошей учебе — повод присмотреться к конкретным предметам. Имеет значение сложность темы, предварительные знания и то, что именно не удалось на работе.
Если пропуски и невыполненные работы накапливаются, стоит составить план: что нужно доработать, какие темы разобрать и к кому обратиться за помощью. Так оценки становятся информацией для следующего шага.
Для меня важно именно умение учиться: находить информацию, проверять ее источник, понимать объяснение, задавать вопросы, пробовать способ и замечать ошибку. Часть конкретных знаний забудется, но опыт самостоятельного освоения нового можно использовать дальше.
Вместо общего «молодец» иногда полезнее назвать действие: «Ты нашел, на каком этапе ошибся», «Сегодня сам написал учителю», «Сдал работу вовремя, хотя она давалась тяжело». Так результат становится связанным с тем, что подросток действительно сделал и может повторить.
Небольшой план на ближайшие две недели
Я бы начал с одного предмета или одного повторяющегося затруднения. Попытка за выходные исправить всю школьную ситуацию часто создает план, который сложно выдержать уже в понедельник.
Сначала стоит описать проблему без ярлыков: «Есть три невыполненных работы по алгебре». Затем выяснить, что мешает: пробел в теме, сложность начала, отвлекающие факторы или недостаток времени. Далее определить ближайший результат, например, разобраться с одним типом задач и сдать одну работу.
План может быть коротким: во вторник и четверг после отдыха двадцать минут на одну тему; если начало непонятно, записать конкретный вопрос и попросить помощи. Время работы выбирают так, чтобы хватило сил сконцентрироваться и выполнить выбранное задание.
В конце недели достаточно коротко посмотреть, что сработало. Начал ли подросток сам? Уменьшилось ли количество непонятных мест? Удалось ли выбранное время? Если нет, договоренность можно изменить. Обсуждение должно оставаться поиском рабочего способа, а не еженедельным судом над характером.
Куда девать родительскую тревогу
Беспокойство за будущее ребенка понятно. Родители видят конкуренцию, нестабильность и цену упущенных возможностей. Иногда именно эта тревога заставляет проверять дневник много раз и возвращаться к учебе в каждой беседе.
Здесь полезно отделить известные факты от прогнозов. Факт — две невыполненные работы. Прогноз — «он никуда не поступит». Для работ можно найти конкретный следующий шаг. Прогнозу свойственно расширяться, и ни одно сегодняшнее домашнее задание не способно окончательно успокоить страх за все будущее.
Ребенку также нужны разговоры, в которых он остается интересным родителям вне своих оценок. Если каждое «как дела?» заканчивается проверкой успеваемости, даже доброжелательный вопрос может восприниматься как начало контроля.
Родительскую тревогу стоит обсуждать и с другими взрослыми, искать поддержку для себя. Подростку и так нужно учиться справляться со своими сомнениями; задача постоянно успокаивать маму или папу может дополнительно усложнить учебу.
Что в итоге может сделать взрослый
Родители могут создать условия, в которых собственная мотивация имеет больше шансов появиться: помочь разобраться со сложностями, дать возможность пробовать, согласовать посильные правила и постепенно передавать учебные обязанности. Собственное «для чего» подростка формируется через его опыт и решения.
Первые изменения заметны в том, как проходит обычный вечер. Сын сам пересмотрел задание, показал, чего не понимает, и попросил разъяснения. Мама выдержала паузу между договоренностью и проверкой и не напоминала весь вечер. На следующий день что-то снова пойдет не по плану, и им придется вернуться к договоренности.
Я бы присматривался именно к таким изменениям. Стал ли подросток лучше понимать свои трудности? Чаще ли сам начинает? Может ли обратиться за помощью, не ожидая унижения? Появляются ли занятия и цели, ради которых он готов прилагать усилия?
Со временем это позволяет перейти от «учись, потому что я сказал» к «я понимаю, чего хочу, и постепенно учусь делать то, что для этого нужно». Для кого-то связь станет заметной после выбора профессии. Для кого-то она начнется с первой задачи, которую удалось решить самостоятельно.
Инструменты MriyaRun для планирования и более спокойных бесед
После разговора об учебе полезно иметь место, где можно записать договоренность, вернуться к своим реакциям и увидеть, что удалось за неделю. В MriyaRun для этого есть несколько разных форматов. Выбирать стоит исходя из того, что сейчас требует внимания в вашей семье.
Дневник Planner — для целей и посильного плана
Дневник Planner содержит страницы для целей, ежедневных записей и трекеры привычек. Он уместен, когда договоренности остаются устными и к вечеру теряются среди других дел.
Родители могут использовать его, чтобы записать учебный ритм, время отдыха и свое участие в помощи. Если подросток любит письменное планирование, можно предложить ему выбрать удобные страницы для своих задач. Для начала достаточно одной цели на неделю и нескольких конкретных шагов. В конце недели будет к чему вернуться: что сделано, что помешало и что стоит изменить.
Дневник Эмоций EQ — чтобы разобраться в своей реакции
Дневник Эмоций EQ предлагает вопросы, упражнения и пространство для записей об эмоциональном опыте. Я бы рекомендовал этот формат родителям, которые замечают, что разговоры об уроках быстро переходят в раздражение, страх за будущее или взаимные обвинения.
После сложного вечера можно записать, что произошло, какие мысли появились и на что именно вы отреагировали. Например, за гневом из-за невыполненной работы вы замечаете страх, что ребенок потеряет возможности. С этим пониманием легче подготовить следующую беседу и сформулировать конкретную просьбу. Личные записи остаются пространством их автора; совместно обсуждают то, чем он сам хочет поделиться.
«Об эмоциях. Гнев» — когда ссоры повторяются
Воркбук «Об эмоциях. Гнев: как понять и прожить» сочетает объяснение эмоций, схемы и письменные упражнения. Этот формат я бы предложил взрослым, которые хотят более подробно рассмотреть свое раздражение, границы и привычный способ поведения в конфликте.
Он уместен, если вы уже знаете, что хотите говорить спокойнее, но в ссоре снова повышаете голос или прибегаете к угрозам. Работая с вопросами и примерами, можно вернуться к конкретной ссоре: что вас задело, когда напряжение начало расти и какое действие вы хотите попробовать в следующий раз.
Можно начать с одного инструмента и одного вопроса, который сейчас больше всего беспокоит. Для плана — Planner, для ежедневного наблюдения за реакциями — EQ, для более подробной работы с гневом — воркбук. Лучше всего, когда этот выбор поддерживает уже начатую беседу и оставляет каждому место для собственного участия.
- MriyaRun — инструменты саморефлексии для мечт, эмоций и действий
- Достижение целей
- Как мотивировать подростка учиться?